БРОМ — БРОМ

2011,  Long Arms Records

БРОМ-БРОМ
БРОМ-БРОМ


Реально. Супер. И не так уж наивно. Даже если судить по одним только названиям. (Понятно, что с ними редко когда определяются до того, как появилась сама музыка). Заметьте: каким бы лапидарным ни казалось каждое из этих названий само по себе, вместе все они образуют свой мир из элементарных частиц того мира, который нас окружает. Но за «вещностью» этого мира явно просматривается какой-то другой мир, для описания которого, собственно, и нужны не слова, а звуки. Опять же, по отдельности все те языки, из которых взяты эти слова, в смысле – звуки, в общем-то известны (фри-джаз, фанк, панк, нойз, разные «металлы» и их сплавы, никакая волна) но берутся в крайних своих, самых радикальных проявлениях. Только все эти звуки, как говорят музыканты, «сделаны руками» и в реальном времени.
Кто бы мог подумать, что в 1977 году группа «Проклятые» (the Damned) занялась «музыкой для удовольствия» в компании прирожденного экспериментатора саксофониста Лола Коксхилла, рок-критика прокляла их отнюдь не в переносном смысле. Но ни тогда ни сейчас почему-то не придают значения тому, что «буря и натиск» первого панк-рока были уже промоделированы еще в 1960-е фри-джазом – от Free Jazz’а Орнетта Коулмэна и биг-бэндовым космо- поп-артом Сан Ра до Machine Gun Петера Брётцманна. Не случайно, именно эти двое электрифицировались не во времена кентерберийцев или краут-рокеров, а именно тогда, когда стало ясно, что арт-динозавров отодвинули панки. (Исторической справедливости ради надо сказать, что будущий панк-джаз был промоделирован еще в конце 1950-х годов космическим поп-артом Сан Ра и его биг-бэнда и хипповыми импровизациями Альберта Айлера). Интерес был обоюдным: Лу Рид позвал на запись своих «Колоколов» не менее эксцентричного, чем Лол Коксхилл, соратника Коулмэна – трубача world jazz’a Дона Черри. А сейчас вообще Лу Рид воссоздает с разными импровизаторами свой чуть ли не самый скандальный проект эпохи первого панка Metal Machine Music. Примечательно, что уже в 1980-е знаменитая падчерица Дона Черри – Neneh Cherry хоть и поет поп-реперутар, вращаться предпочитает, скорее, в кругах no-wave, а сын Бретцманна, гитарист Caspar иногда зовет отца в свое авант-панковое трио Massaker. А от них не так уж далеко и до современности: нет, не Rollins Band’a с Чарльзом Гейлом и Рашидом Али и не Сергея Летова с панк-хэппенингами «Гражданской обороны» (это – те же «акционистские» жесты, что и the Damned с Коксхиллом). А поколения нашего, 21-го века, когда все и сразу – и наивно и супер: значимо все, что реально в этом мире существует: Кен Вандермарк воссоздает у себя в Чикаго легендарные проекты Бретцмана 1960-х. На Бретцмана же «работают» и два европейских трио (кстати, почти такого же состава, что и «Бром», только с акустическим басом – скандинавское The Thing и итальянское Zu). В 2008-м году они продемонстрировали это на знаменитом концерте в барселонском клубе BeCool (вместе с японским трубачом Тошинори Кондо). Вандермарк, как известно, начинал в Чикаго, в группе мульти-инструменталиста Визела Уолтера The Flying Luttenbachers, где сменил еще до записи дебютного альбома другого мультиинструменталиста – Хэла Рассела. А в самом Старом Свете омолаживал любой проект «скандинавский Хэл Рассел» (или, если угодно, Петер Бретцманн) – норвежский саксофонист-ветеран Фрёде Йерштадт (достаточно напомнить, как без него раньше срока «скис» молодежный вроде бы проект Ultralyd). Так что если вы знаете хотя бы одно-два названных имен, то можете себе представить, чем занимается трио «Бром». Только заодно припомните, как звучат стандарты Орнетта Коулмэна у японского мастера на все руки Отомо Йошихиде. Нет, конечно, сквозь звуковую ауру «Брома» просвечивает и многое другое – например, дарк-нойз японцев the Ruins, французов Aluk Todolo, работающих в Нью-Йорке в the Psychic Paramount. Все перечисленные – предшественники и единомышленники «Брома», хотя у нас их гораздо меньше, чем могло бы быть. А те, что есть – скорее, не в Москве, а в петербургском центре ГЭЗ-21… Так что если бы проекта «Бром» не было, его надо было бы выдумать: Собственно группа и образовалась из московских музыкантов «смежного» с импровизационной музыкой нойз-кора. Из них сейчас в трио – бас-гитарист Дмитрий Лапшин. И при участии тенор-саксофониста Александра Жемчужникова, Кирилла Герасимова (голос, эффекты), а потом и барабанщицы-вокалистки Ольги Носовой (сейчас – в Мюнхене) сформировался тот радикальный аван-панк-джазовый саунд, который отличает «Бром» от всего подобного на нашей сцене. В таком составе были даны первые концерты в московских андерграундных клубах, а также сделаны первые самиздатовские пластинки в Интернете и на CD-R. В связи с отъездом Александра Жемчужникова состав периодически менялся, в нем принимали участие Роман Карандаев (труба, голос) и Дмитрий Кузовлев (гитара). В конечном итоге, после того, как группу покинули Ольга Носова и Кирилл Герасимов, в группу пришли Антон Пономарев (альт-саксофон) и Оксана Григорьева (барабаны) и получился ансамбль в составе «саксофон-бас-ударные», который и записал тот диск, который вы держите в руках. В отличие от большинства электрогитарных ‘power trio’, в которых со времен блюз-рока одновременно тоже все «делается руками», уникальный (по крайней мере, для нас) саунд «Брома» если это – «стена звуков», но стена – прозрачная: при всей плотности фактуры, хорошо слышно, кто и какое место в ней занимает. И при этом слуху вроде бы не зачто зацепиться – нет ни привычных ( даже для фри-джаза) песенных форм ни блюзовых 12-тактов с их четкими репризами, ни минималистской повторяемости, Но в домашних заготовках и в спонтанных импровизациях начинаешь различать форму: вроде бы четко очерченные темы в «Гумусе» и «Леггинсах» (которой гордились бы Black Sabbath или Grand Funk) или рифф в духе этно-материалиста Ласуэлла (в «Краплаке») превращаются в свою противоположность (часто – нойз) и в конце, там, где положено быть коде, музыканты буквально на две-три секунды как бы припоминают то, с чего начали. А собственно реприза, как у раннего Кшиштофа Пендерецого или даже у Янниса Ксенакиса, ограничивается сонористическим напоминаем об исходной точке. Временами кажется, что из такой же звуковой магмы, с которой начинается Free Jazz Коулмэна-Долфи , тоже сформируется общая унисонная тема. Она, может, и правда, где-то в подсознании музыкантов, но они выносят ее за скобки – и ее место, как правило, занимает слышимая тишина – та, которую во Free Jazz’e озвучивает легендарный диалог контрабасистов Двойного квартета. Конечно, в мире реальных вещей проступают их очертания – например, силуэт танго в кульминации «Звонка» или «Собачий вальс», с которого начинается «Спица», и заканчивается чувственной ориентальной каденцией. Внимание, любители джаза (и прог-рока)! Если вы уже прослушали, но теряете надежды в нем разобраться, начните еще раз – именно с трэка №4. Но не обманывайтесь мультифонными звуками саксофона и почти фанковыми риффами! За ними скрывается совсем не то же, что в преувеличенном экстазе имитаторов Колтрейна или гедонистическом пафосе какого-нибудь r’n’b. Но, может быть, гораздо большее: Недаром же упомянутый уже Яннис Ксенакис в разговоре с коллегой-композитором Мортоном Фелдманом, заметил: «когда ты сочиняешь музыку, ты должен относиться к ней с такой же наивностью, с какой ее потом будет воспринимать слушатель». В общем, импровизации «Брома» – супер, даже если это – реально наивно.
Дмитрий Ухов

Состав:

Оксана Григорьева — drums
Дмитрий Лапшин — bass
Антон Пономарёв — saxophone

 

Добавить комментарий